
В субботу вечером я завела будильник на семь. Рука сама дошла до кнопки, пока я думала о другом, и телефон бодро пообещал разбудить меня в семь ноль-ноль.
В воскресенье он разбудил.
Я лежала и смотрела в потолок. Высокий, с трещинкой у карниза, которую я знаю наизусть. За окном кто-то уже шёл по своим делам и катил что-то на колёсиках, и колёсики подпрыгивали на стыках плитки. Семь утра в воскресенье звучит иначе, чем в среду. Тише. Никто никуда не обязан, и ты в том числе.
Я перевернулась на другой бок и пролежала так до половины десятого. Главный ритуал тут, кажется, вернуться под одеяло с сознанием, что можно. Сам подъём дело десятое.
Дальше день пошёл без планов, то есть по кругу. Кофе, потом второй, потому что первый я забыла выпить. Плед с дивана переехал в кресло и обратно. Кот занял место, которое я только что освободила, и сделал вид, будто всегда тут лежал. Я его не сгоняла.
К вечеру захотелось, чтобы не произошло вообще ничего. День, в котором нет ни одной истории, — отдельное удовольствие. Читать не стала. Села у окна и смотрела, как рано темнеет.
Засыпаю я всегда одинаково. Сначала проветриваю комнату до состояния «можно надеть шапку». Потом ложусь и слушаю, как остывает дом, щёлкает, поскрипывает, устраивается. За стеной ровно работает телевизор, как дождь, которого нет. Я думаю о чём-нибудь неважном, чтобы не спугнуть сон. Что надо купить бумажные полотенца. Что пора переставить книги на полке по цвету.
Засыпаю быстро и горжусь этим, как умением.
В следующую субботу я снова заведу будильник на семь. Скорее всего. Традиция, о которой никто не знает, кроме меня.
В понедельник утром выключу его раньше, чем он успеет зазвонить.