
Перчатки вылезли из кармана куртки сами. Я про них забыла. Рука залезла за телефоном, а там они, тонкие, чёрные, помнящие прошлый ноябрь.
В семь утра в Таврическом туман лежит по газонам, низко, а выше уже чисто. Гравий мокрый и скрипит под кроссовками злее, чем летом.
Первый круг я иду пешком. Убеждаю себя, что это разминка, но врать себе с утра не хочется. Просто тяну.
В саду каждое утро одни и те же люди, и я знаю их лучше соседей. Мужчина в шортах. В октябре. Про него скажут — закалённый. Я думаю — упрямый. Рядом с ним мне неловко за повязку на ушах. Женщина с палками для скандинавской ходьбы, быстрым шагом, с лицом человека, который уже сделал сегодня всё правильно. Парень, который всегда обгоняет меня на одном и том же повороте у мостика. Мы ни разу не здоровались. Но если он однажды не обгонит, я расстроюсь.
Тело в октябре честнее, чем в июле. Летом можно долго не замечать, что оно есть. Осенью сразу всё: колено, дыхание, руки, которые первые полтора километра мёрзнут, а потом оживают.
Бегу медленно. Мне так нравится. В телефоне тикают минуты, и если долго на них смотреть, начинаешь думать, что дело в минутах. Дела там нет. Есть сад, туман и ворона, которая сегодня тащила через газон что-то размером больше себя. Куда, не знаю. Она, кажется, тоже не знала, но шла с достоинством.
Я стояла и смотрела минут пять. Можно в любой момент остановиться, развернуться, пойти пешком, просто постоять. Штрафа за это нет.
Обратно бегу быстрее. Дома кофе и мокрые кроссовки на сушилке.