
Сегодня ветер снял с меня капюшон. Просто взял и снял, будто мы давно знакомы и можно без церемоний. Я держала его двумя руками, а он всё равно вырывался и хлопал меня по спине.
Октябрь в Петербурге щёлкает выключателем. Ещё в сентябре город светил круглые сутки, и на набережной в час ночи кто-то тренькал на гитаре. А теперь в четыре часа дня уже сумерки, и все делают вид, что так и надо.
Мне нравится. В этой темноте есть что-то разрешающее. Можно идти и никого не рассматривать, можно не улыбаться, можно надеть то, в чём тепло, а не то, в чём красиво. Небо низкое, серое, без единого обещания, и от этого странно спокойно.
На перекрёстке ветер поднял с асфальта сразу всю листву. Она пошла по кругу, как что-то живое, минуту висела в воздухе, а потом упала и снова стала просто мусором. Я стояла и смотрела. Зелёный уже горел, но никто не торопился, все смотрели.
Дворники сгребают листья в кучи вдоль тротуара, и кучи эти к вечеру разъезжаются. Я каждый раз думаю, что кто-то ходит по ним специально, и каждый раз это ветер.
Дома снимаю куртку и понимаю, что она пахнет улицей. Холодный камень и немного дыма. Не разуваюсь. Стою в прихожей в темноте и слушаю, как за стеной у соседей что-то падает. Октябрь, здравствуй.