
Пальто я купила в тот год, когда решила, что наконец стала взрослой. Решение оказалось поспешным, пальто — нет.
Оно серое, длинное, с большими карманами, и в нём я похожа не на женщину, которая пишет романы, а на женщину, которая точно знает, где тут стоянка такси. Иногда это полезно.
Петербургская погода не спрашивает, кто ты и зачем вышел. Она выдаёт всё разом, а ты потом разбирайся. Поэтому у меня правило: слои. Тонкий свитер, шарф, который пахнет каким-то прошлым декабрём, и поверх всего пальто, потому что оно держит и морось, и утренний холод, и подозрительную надежду на солнце.
Я не сдаю его в чистку третий год. Не из лени. Из страха, что вернут другое.
В карманах живёт вся моя жизнь. Чек из чего-то, где я переплатила. Половинка от чего-то, что было сладким. Карандаш, которым нечего писать. Я достаю это раз в сезон, смотрю и кладу обратно, потому что выбросить — значит признать, что тот день закончился.
Подкладка отпоролась ещё в позапрошлом году. Я всё ношу так. Она тихо шелестит при ходьбе, и я делаю вид, что это задумано.
Мне говорят, что пальто слишком старое. Возможно. Но у меня с ним честные отношения: я знаю, где оно меня подведёт, а где выручит.
Сегодня на углу меня обогнала девушка в чём-то невесомом, явно не для такой погоды. Шла быстро, обхватив себя руками. Я не сказала ни слова. Придержала своё пальто у горла и пошла дальше. Подкладка шелестела.