
В понедельник я вытряхнула сумку на кровать. Не собиралась. Просто взяла её за ручки, подняла и поняла: я ежедневно ношу с собой что-то весом с небольшую собаку, только без собаки.
Первым выпал зонт. Он живёт там с сентября и в целом оправдан.
Потом вторая пара очков. Я ношу одни и те же, а вторая ездит со мной на всякий случай уже года два.
Зарядка, которая не подходит ни одному моему прибору. Три вскрытых пакетика чая. Каштан — зачем, не помню. Накладная из химчистки за прошлую зиму, сложенная вчетверо, будто я собиралась её кому-то предъявить. Книга на случай, если внезапно случится полтора свободных часа. Полтора часа за два года не случились.
Дальше я перестала считать и просто смотрела.
В Петербурге нельзя одеться один раз и выйти. Утром плюс пять и сыро, днём плюс двенадцать, к вечеру снова плюс пять, только с другой стороны. Сумка у меня поэтому работает складом на случай, если погода передумает. Шарф на всякий. Кофта на всякий. Кофта отдельно от шарфа, потому что они спорят друг с другом.
Я стою над этой кучей. Половина вещей там лежит вовсе не из-за холода. Из-за решений, до которых я не дошла. Накладную надо было отнести ещё в марте, зарядку вернуть, только я уже не помню кому. Пакетики можно было выбросить ещё в сентябре, но нет.
Каштан я оставила.