
Электричка в город в половине десятого почти пустая, и от этого в ней как-то особенно неуютно и хорошо сразу.
Напротив женщина читает. Что именно, я так и не поняла: обложку она прикрыла ладонью, а рука маленькая. За два ряда мужчина спит, привалившись виском к стеклу. На каждом стыке рельсов стекло вздрагивает, он вздрагивает тоже, поправляет шапку и снова уезжает. За пять остановок он так ни разу и не проснулся по-настоящему.
Где-то в середине вагона парень достал бутерброд, и весь вагон сразу стал думать о еде. Я о том, что дома, кажется, только сыр и половина лимона.
За окном темно. То есть там что-то есть, конечно, но смотреть в это всё равно что в чёрный лист бумаги. Зато в стекле видно вагон: лампы, сиденья, я сама, женщина с закрытой обложкой, спящий в шапке. Два вагона, один поверх другого. В этом месте я всегда застреваю взглядом.
Один раз мы сбросили скорость перед платформой и не остановились. Я успела увидеть пустую скамейку и человека в жёлтой куртке. Он смотрел на проходящие окна, будто ждал, что какое-то из них всё-таки откроется.
Мы проехали, а он остался.
На перроне пахло холодом и чем-то железным. Я пошла к дому и всю дорогу вспоминала ту платформу. И того, в жёлтой куртке.