
Сегодня весь вечер переставляла книги на нижней полке. Довлатов улёгся на зелёный блокнот и следил, как я это делаю. Блокнот не для кота. Но с ним не поспоришь.
Я села на пол и стала думать, во что вообще верю в чужих любовных историях.
Мне почти никогда не важен момент, когда герои наконец всё произносят. Я дочитываю его по обязанности. Потому что к этому месту я и так знаю про них главное — по рукам. Вот он отдаёт ей свою шапку и всю дорогу делает вид, что ему не холодно. Вот она поправляет ему воротник и держит пальцы на секунду дольше, чем нужно. Вот она таскает его печенье, а он делает вид, что не заметил, хотя заметил и всё считает.
Я как автор всё пытаюсь написать, как они наконец объяснятся. И не могу. Разговор выходит правильный и мёртвый, как отчёт. А живое в моём черновике — одна строчка: он ловит её за рукав у выхода, и они оба делают вид, что это случайно.
Кажется, читаем мы всё-таки про внимание. Кто заметил, кто запомнил, кто отдал последнее и не стал об этом говорить.
Я вытащила блокнот из-под Довлатова. Он был тёплый.