
В среду в зале почти никого, и это я люблю больше самой тренировки. Только железо звякает где-то в другом конце, когда кто-то ставит его на стойку.
Первые минуты я честно не понимаю, зачем пришла. Стою, смотрю на штангу. Штанга смотрит на меня. Мы обе знаем, кто здесь главный, и это не я.
Потом разогреваюсь, и всё встаёт на места. Тело включается раньше головы. Это, пожалуй, его единственное преимущество.
Про попу мне говорят регулярно. Я не спорю вслух, чтобы не начинать разговор, который никуда не ведёт. Я хожу сюда за другим. Мне нужна спина, которая выдержит восемь часов за столом, когда герой молчит, а я всё равно сижу и жду. Мне нужна шея, которая не ноет к вечеру. Мне нужно устать так, чтобы в десять просто лечь и выключиться, а не перебирать в темноте диалоги, которые завтра всё равно перепишу.
Воскресная растяжка — отдельная история. Я сажусь на коврик, тянусь к носкам и не достаю примерно на полметра. Раньше злилась на это расстояние. Теперь просто смотрю на него. Вот ты, вот то, что у тебя есть на сегодня.
Сегодня после тяжёлой тренировки ноги как чужие. Иду к выходу, а колени работают с задержкой, будто им надо сначала посовещаться. Смешно. Зато дома я, кажется, усну раньше, чем доползу до подушки.
Натягиваю кроссовки, свет по зонам гаснет сам, без предупреждения. До воскресенья.