
В булочной за углом сегодня пахло так, что я зашла без всякой цели. Шла мимо, шла домой, а через минуту уже стояла перед полкой и выбирала между двумя почти одинаковыми буханками.
Выбрала ту, что тяжелее. Продавщица завернула её в бумагу, и пакет сразу стал тёплым, как чужая ладонь.
Дальше я несла хлеб домой и вела себя странно: прижимала к себе, будто от ветра он мог остыть, шла медленнее обычного. Выбрать хлеб, кстати, единственное кулинарное умение, которое у меня есть. Готовлю я плохо и давно с этим смирилась, так что ужин сегодня выглядел так: хлеб, масло, соль.
Отрезала горбушку, намазала, съела стоя, над раковиной. Корка была такая, что за неё можно простить весь день, серый, мокрый, с той самой средой, которая тянется и не кончается.
Достала тарелку, хотя могла есть и так. Тарелка оказалась нужна: с ней получилось почти торжество. Хлеб на доске, нож рядом, окно мокрое, свет тёплый. Ничего не происходило, и это было лучшее, что случилось за сутки.
Остаток завернула в ту же бумагу. Завтра будет другая буханка, и, если повезёт, тоже тёплая.