
В новой главе у меня появился мастер, который чинит обувь. Не главный герой, второй план, но он должен быть настоящим.
Я пошла в мастерскую на углу. Из тех, где ничего не изменилось лет тридцать: запах кожи и клея, ящик с молотками.
Спросила: как вы понимаете, что туфлю пора спасать?
Он посмотрел на меня как на человека, который спрашивает, зачем дышать. Потом всё-таки взял с полки чей-то ботинок и постучал по каблуку костяшкой пальца. Звук был глухой, но он остался недоволен.
— Вот тут, — сказал он. — Слышите?
Я не слышала. Я честно кивала и записывала: «стучит по каблуку. слушает».
Потом он рассказывал про набойки, про то, что хорошая пара живёт дольше, чем думает её владелец, и что клиенты приносят обувь со словами «на память». Вот это я записала дважды.
Домой шла и думала, что глава теперь держится на одном звуке. Стук костяшки по каблуку, и всё, мастер существует. Я знаю, как он наклоняет голову. Знаю, что у него под ногтями не отмывается.
До этого я три дня придумывала ему биографию. Жену и квартиру. Вычеркнула всё.
Осталась мастерская на углу и человек, который слушает обувь, как врач лёгкие.
Я шла за профессией, а вернулась с ремеслом. И почти жалею, что герой у меня всё-таки не он.
Он бы знал, что делать с главой, которая не пишется. Постучал бы по ней и сказал: «вот тут».