
В воскресенье у меня был план: никаких планов. Выполнила с редкой дисциплиной.
Проснулась в девять, хотя будильник не заводила. Организм в выходной сам решает, что пора, и это единственная известная мне форма предательства.
Сварила кофе и всё равно куда-то торопилась. Пустой день, торопиться некуда, а я спешу. Привычка, которую не берёт никакая логика.
Потом легла на диван с пледом и собиралась читать. Не читала. Лежала и слушала, как этажом выше кто-то ходит, потом перестал. День получился длинный и ничем не заполненный, и понравился мне больше, чем большинство моих заполненных. Кот спал на бумагах, у него были свои дела, и он ими не делился.
К вечеру сделала то, чего не делаю в будни: поужинала не за столом, а там же, на диване, и не почувствовала ни капли вины. В будни я себя за это съем. В выходной нет.
А перед тем как лечь, у меня обряд, которому лет столько же, сколько мне. Замок проверяю дважды. Второй раз, конечно, для верности первого. Подушку переворачиваю на прохладную сторону, хотя знаю, что к утру она всё равно тёплая и смятая. Телефон кладу лицом вниз, чтобы не подмигивал.
Потом слушаю дом. Он щёлкает, остывая, где-то капает, где-то скрипит. Я знаю все его звуки и всё равно каждый раз прислушиваюсь, будто он может выдать что-то новое.
Засыпаю обычно на середине мысли. Мысль не заканчиваю, оставляю на утро. Утром она, разумеется, уже не та.