
Началось с того, что я искала свитер. Просто свитер, потому что от эркера дуло, а глава не писалась.
Через сорок минут я сидела на полу среди вещей и держала в руках шарф, который не носила лет пять. Шарф хороший. Я купила его в тот год, когда решила, что буду носить шарфы. Не стала.
Дальше пошло как по маслу, то есть как всегда. Я нашла блокнот с записями, которые не помню, чтобы делала. Нашла зарядку от чего-то, чего у меня давно нет, и открытку без подписи, держала её в руках минут десять и так и не придумала, от кого она. Под открыткой лежала заколка. Я не ношу заколки.
Кот пришёл, посмотрел на развал, лёг на самую аккуратную кучу и заснул. Довлатов вообще считает, что любая моя деятельность — это подготовка места для него.
А глава всё это время лежала в голове и не двигалась. Героиня у меня должна была войти в комнату и что-то сказать. Я знала, что она скажет. Не знала, как, и от этого всё стояло.
И вот когда я вытаскивала с верхней полки пакет с пакетами (у всех же есть пакет с пакетами?), я вдруг услышала, как она это скажет. Тихо. И сразу злится, что тихо.
Я бросила пакет, села за стол и написала полторы страницы. От руки, в зелёном блокноте, который нашёлся в том же шкафу.
Свитер, кстати, я так и не нашла. Зато глава теперь есть, и героиня наконец вошла в комнату.
Шкаф стоит разобранный третью неделю. Я хожу мимо и делаю вид, что это творческий беспорядок.